Kallipso
|
Вот оно, творенье, ежели кто осилит многа букофф
На Перевале нет войны
На Перевале нет войны. Здесь вообще почти ничего нет: ворота, ветер, трава, небо, солнце изредка. Выкатится блекло-желтым льдистым шаром, повиснет в зените, разгоняя тени, а потом, когда уже почти привыкнешь, приспособишься и к свету, и к траве не серой, а вдруг яркой, буро-жухлой, исчезнет. Плохо без солнца, не темно – сумрачно, воздух белой мутью, точь-в-точь как содержимое бутыли, которую Ян таскает - на три четверти полупрозрачной жижи, отдающей спиртом и гнилью, да на палец крупяного осадка. Тряхни и поднимется облаком мошкары, а потом долго, медленно будет оседать на дно. Впрочем, торопиться некуда, да и пить я не люблю, хотя и не отказываюсь – зачем Яна обижать? - Сидишь тут, ничего не знаешь, ничего не видишь, - Ян разлил из бутыли по стаканам, их он тоже носит с собой, в кожаной сумке через плечо, потертой, потрескавшейся и даже порванной – сбоку видны две круглые дырки. Когда Ян задумчивый, он дырки гладит, иногда просовывает внутрь палец, иногда пытается расковырять, а однажды – как раз солнце выкатилось, яркое такое, непривычное – даже решился было зашить. Солнце исчезло, дырки остались. И Ян тоже. Он здесь давно, дольше всех. - Ну, давай что ли? – поднял стакан, протянул руку, но как всегда в последний момент одернул и, выдохнув, залпом выпил вонючую муть, белую, как здешний воздух. По привычке занюхал выпитое рукавом и упал в траву. Ложусь и я. Бурые стебли, отсыревшие с виду, а на ощупь сухие, колючие, ломкие беззвучно трутся друг о друга, порою, наклоняясь, касаются щек или лба, лезут в рот – почему-то это злит Яна. - Задница мира, - он отбросил седую метелку вейника. – Нет, ну скажи что не так? Молчу. Не знаю, может, и задница, но день сегодня хороший – солнце выкатилось, повисло нерешительно. Интересно, останется или нет? Ворота, может, подсохнут чутка, а то отсырели, перекосились на один бок, того и гляди рухнут. Надо бы подправить, да лень. Ян перевернулся на живот, приподнялся, опершись на локти, и задал очередной вопрос. - Слушай, а почему Перевал? Тут ведь гор нету. И снега… в горах снег всегда. Лед синий или серый, бывает, что и в зелень, а бывает, что прозрачный, ну как стекло. А тут… А тут Перевал, просто Перевал, без снега, льда и гор. Ворота вот, ветер, солнце и трава. И бутыль, и стаканы еще. И Ян с его вечным раздражением и нежеланием уходить. И Безымянная. Пришла, села рядом, задрав голову – острый подбородок, худая шея, круглая бляшка родимого пятна, синие паутинки сосудов, уходящие под воротничок-стойку строгого платья – поглядела вверх, прищурилась. - Приперлась, - Ян Безымянную недолюбливает, хотя пришли вместе. Он впереди, с бутылкой своей, широким шагом, а она за ним, по примятой траве, почти бегом, туфельки в руках, сумочка через шею, на лице обида и недоумение. А у Яна – злость. Первыми его словами были: - Дальше я не пойду, слышишь ты, сторож? Я ждать буду. И Безымянная, став чуть в сторонке, робко кивнула и тоже никуда не пошла. А мне что? Мне все равно, и не сторож я – я просто живу тут. - Скажи, пусть убирается… слышишь, ты? Фашистка, вали отсюда! Да, да, пошла! Туда, гулять! Цурюк! Она только плечиком повела, значит, не уйдет. Скрестила ноги, туфельки в сторону – у левой каблук еле-еле держится, у правой – на лаковом носу царапина и бант потерялся – поставила сумочку на колени. Щелкнул замочек, запахло духами и кофе. - У… тварь безголосая, - Ян зарылся лицом в траву, от запахов прячется. Или от нее? Серые глаза, серые ресницы, серые волосы аккуратным узлом на затылке, серое платье. Правда, когда появляется солнце, вот как сегодня, серого в ней становится меньше. Иногда он на нее смотрит, сейчас чаще, чем раньше, но все тайком, и каждый раз потом злится, начинает орать, обзываться, однажды даже стаканом швырнул. Не попал, конечно, а Безымянная стакан подняла и тоже швырнула, в траву, Ян потом долго на карачках ползал, выискивая. И матерился, особенно почему-то мне досталось и воротам, будто те в чем-то виноваты. - Когда она уйдет, а? Ты знаешь, когда? Неправда, не знаю. Я ведь не хозяин и не сторож, я просто живу здесь.
|