|
123456789089
Гость
|
…Заселение в номера прошло стремительно и равнодушно. Все побросали лишние вещи и тут же рванули на природу, манящую весенними ароматами вино-водочной продукции. Быстренько добежали до речки, расположились у кострища, запалили огонёк и разлили по стаканам. И понеслась родимая…
Глава 4 (самая короткая): Шахматная зарисовка
…Прошло четыре часа беспрерывных возлияний. Бревно. Батл водки. Шахматная доска. Напряжённейший матч Грибофф - Оом. Эндшпиль. Грибоффу шах. Он долго думает. Очень долго. На лице видна чудовищной мощности работа мысли. Взгляд сосредоточен на правом дальнем углу доски, где чёрный ферзь грозит повы@бать белого монарха. По внезапно сдвинувшимся бровям видно, что Грибоффа вдруг посетила некая идея. Идея немедленным образом имплементируется. Cо словами »Извините, я беру тайм-аут», Грибофф резким движением перегибается через бревно и истошно йогуртизирует. Долго и тщательно. По окончании сего медитативного процесса он степенно разгибается с вопросом: "Чей ход, коллега?.."
…Впрочем, пора переходить к основным событиям.
Глава 5 (ещё более спортивная): Тачдаун
…Шурик, Пятибратор, Толик и Паша устроили игрища в американский футбол – МГИМО против ИнЯза. В качестве мяча была полная двухлитровая бутыль пива. Рубились не на шутку. Особенно азартно играл Шурик. Будучи человеком, ненавидящим проигрывать, он крушил противника с маниакальной устремлённостью – догонял соперника даже если тот уже был без мяча-бутыли и припечатывал о землю. Соперником этим, как правило, оказывался Паша. Вот и сейчас он в очередной раз отлипал от почвы после столкновения с Саней. Но и Паша тоже был парнем упрямым…
…Оом, мирно хрустя огурцом, наблюдал за пьяно-спортивной баталией. Вдруг его внимание привлекла парочка, приближающаяся по тропинке вдоль берега. Очень фигуристая и симпатишная девчонка шла вместе со своей бабушкой. Напрягши мутный взгляд, Оом узнал девушку – она! Та, что была в маршрутке! На этот раз девушка показалась Оом"у настолько ослепительной (внутри уже плескались 400 грамм), что он в шоке приостановил процесс пережёвывания огурца и вперился в неё бесстыдным взглядом. Девушка поймала на себе взгляд, посмотрела на Оома с огурцом в руке и мило улыбнулась. Реагируя на её улыбку, тот мощным глотательным движением освободил ротовую полость от останков зелёного овоща и уверенной походкой в предвкушении знакомства, которому валявшийся у костра Грибофф помешать уже не мог, направился к внучке. На ходу он решал в уме, какой вариант первой фразы скорее сработает в его пользу – ""А хотите огурец?"" или ""А хотите водки?""…
…Обгоняя Оома, к реке на всех перегарных парах пронёсся Паша. В руках он судорожно сжимал бутыль и, будучи преисполненный жгучего желания всё-таки заработать наконец несколько очков для своей команды, улепётывал от Шурика что есть сил. И кажется, ему это удавалась – Шурику уже порядком дало по шарам, и он преследовал соперника весьма затейливым зигзагом. Чувствуя близкую удачу, Паша ещё ускорился и выбежал на берег…
…Бабушка с внучкой поравнялись с поляной. Внучка шла чуть впереди. И как шла! Плыла! – по крайней мере, так казалось Оом"у. Она просто-таки парила в лучах весеннего солнца, являя собой жизнеутверждающую, красочную картину. Но тут в живописном кадре появился не менее красочный и жизнеутверждающий Паша. Добежав до песка, он резко затормозил в паре метрах от бабули и внучки и, не замечая никого и ничего в своём пьяном триумфе, с победоносным воплем ""Тачдаун, бл@!!!"" со всей дури ёб^%л бутыль оземь…
…Внучка отскочила вовремя – подобно снаряду, бутыль разорвало от удара о камень, и пивные струи мощнейшего напора неумолимо обрушились на не отскочившую старушку. Вид пивной пены, пузырящейся на носу у бабушки, так поразил Пашу, что он в испуге сделал шаг назад, отступая под её ласковым взглядом. При этом, оступившись о корягу, он совестливо плюхнулся на пятую точку. Внучка было открыла рот для произнесения обличительной и полной праведного гнева тирады, но так и замерла с открытым органом речи – через голову Паши на неё летел Шурик, наконец настигший противника…
…На этот раз отскочила бабуля. Внучка была так впечатана неуправляемым телом Шурика в одиноко стоящее позади неё дерево, что когда, она сползла по стволу вниз, на коре остался рельефный отпечаток её силуэта. Тут уже для обвинительной речи открыла рот старушка. Но и ей было не суждено заговорить первой. От удара о ствол дерева из его ветвей вывалился явно провисевший там уже не один год рыбацкий сапог. Раздалось глухое ""шмяк!"" – обувка попала бабуле аккурат каблуком в темень, – и старушка, крякнув, осела рядом с внучкой…
Глава 6 (разговорная, промежуточная): Куриный расизм
(Паша):
– Хорошо старушка с крепким кумполом попалась. А то я думал всё, кранты!
(Оом):
– Убийцы. Вы убили мою мечту. Это была девушка моей жизни.
(Толик):
– Ты щас о которой из двух?
(Оом):
– О той, от которой мне остался лишь силуэт на стволе сего замечательного древа, плодоносящего сапогами. Посмотрите, какие формы. Какие линии...
(Шурик):
– Да, сапог и вправду скроен ладно.
(Оом):
– Юмористы, бл@. Сапог! Щастья… Щастья меня лишили, изверги. Ненавижу вас.
(Толик):
– Да лана те. Давай лучше в горлишко запустим. Смажем печаль твою.
(Оом):
– Предложение считаю пошлым и несвоевременным.
(Толик):
– Не понял?!
(Оом):
– Я грю, наливайте. Но знайте - я вас презираю.
(Паша):
– Ну, за душевные порывы!
(Женич):
– Кстати о позывах. Душевность душевностью, а без закуски уже не проваливается. Где курицы?
(Шурик):
– Йурра жарит.
(Паша):
– Кто жарит?? Йурра??? Пи^&ец курицам...
(Шурик):
– Паша, не хотелось бы тебя понапрасну расстраивать, но некоторое время назад эти курицы были обезглавлены, циничным образом ощипаны, выпотрошены и расчленены. Ты всерьёз думаешь, что с ними может случиться что-то ещё более неприятное?
(Паша):
– Поверь, может. Йурра ОЧЕНЬ любит готовить. Всё, мы остались без закуски...
…Когда ребята подошли к костру, Йурра безмятежно пребывал вне сознания в классической позе компаса – каждая конечность указывала в свою сторону света, при этом в одной руке у него был шампур, а в другой сапёрная лопатка (к ней мы ещё вернёмся).
(Шурик):
– Йурра, проснись! Йуррик, родной ты наш человек! Йурра, мать твою, где кура?
(Йурра):
– Там...
(Шурик):
– Йурра, не исчезай, Йурра, фокусируемся – где там?
(Йурра):
– Там...
(Оом):
– По-моему, мы его теряем.
(Паша):
– Меня больше беспокоит, что мы теряем курицу.
(Шурик):
– Йурра, "там" – нам не подходит, это неправильный ответ, и при этом бесчеловечный.
(Женич):
– Да-да, Йуррик, именно бесчеловечный, ибо твои друзья хотят закусить, и лишать их этой простой радости антигуманно. Согласен?
(Йурра):
– Там!!
(Пятибратор):
– Йурра, ты сильно огорчаешь своих друзей. А твои друзья не любят огорчаться, правда, Паша?
(Паша):
– Правда. Давайте бросим его в речку.
(Оом):
– Не, это не наш метод.
(Паша):
– А закуску про@бать – это наш метод?? Какое твоё предложение?
(Оом):
– Щас… Дайте бутылку... С ним это всегда срабатывает. Йурра!
(Йурра):
– Там?..
(Оом):
– Водки выпьешь?..
(Йурра):
– Да!
(Оом):
– Айн момент, наливаю. Ой, а где же закусь?
(Йурра):
– Там! В ве..дре! Под де..ре..вом!
(Шурик):
– Ты гляди, сработало. Ага, а вот и ведро. Так... Ёп!.. Йуррик... Йурра, бл@@! Почему она чёрная, как уголь? Пааачемууу она чёёёрная???
(Оом):
– Саш, не надо его так трясти. Случится страшное.
(Шурик):
– Чёёёрнаааая почемуууу бл@@@???
(Йурра):
– Тссссссс... Эта курица – негр. Ты что.. расист?..
(Паша):
– Я же говорил пи%^ец курице. Сжёг н@куй...
Глава 7 (морская, немножко смешная): Абордаж
…Впоследствии Оом не раз задавался вопросом – Почему? А точнее – Какого куя? Какого куя, этой лодке понадобилось проплыть мимо нашей поляны именно в тот момент, когда Грибофф, лёжа на животе, аккуратно и экологично йогуртизировал в глубокую одноразовую тарелку, наблюдая за фарватером реки. Лодка весело скользила по быстрому течению прозрачной воды, подгоняемая лихими взмахами весёл. Нет, не так. Эта гр##анная лодка, дебильно подёргиваясь, киздовала вниз по течению речки-вонючки. Грибофф, не прерывая кисломолочного процесса, внимательно следил за её скольжением. Закончив, он заботливо накрыл тарелку сверху ещё одной, неуверенно встал и уверенно молвил: "Желаю кататься на лодке. Мне врачи рекомендовали." На беду остальные алкоголики в данном случае не имели ничего против врачебных рекомендаций. К этому времени практически все были уже в торф...
– А вот пачпорт извольте в залог, – буркнул мужик, ответственный за лодочную станцию, опасливо глядя на восьмёрку потенциальных мореходов, еле стоящих на ногах, словно заранее приноравливающихся к качке.
– А он у меня … эта…, – Грибофф тщательно ощупывал карманы. В кармане джинсов он что-то неожиданно для себя нащупал, удивился, ещё раз пощупал, победоносно рыгнул и вытащил… маринованный огурец.
– Опа. А не тут у меня паспорт, – прокомментировал он и откусил от овоща.
– А ихде? – у лодочника зародилась надежда на избавление от опасной алкашни.
– В этой самой... в куртке, – развёл руками Грибофф.
– А ихде куртка? – наседал мужик, благо надежда становилась ощутимей.
– Ну… Наверное осталась там, где я блевал, – парировал Грибофф, честно глядя в глаза.
– Ага! А вот не положено без пачпорта! – надежда лодочника окончательно окрепла и расправила крылья.
– Послушай-ка, любезный! – выступил вперёд Шурик и достал из кармана складной нож.
– Эей, ребятушки, не губите! – вид ножа со следами куриной крови не только пообломал крылья надеждам мужика, но и вообще как-то слегка его удручил.
Последовавший компромисс устроил обе высокие договаривающиеся стороны:
– Восемь лодок всё равно дать не могу – тока три в наличии. Если потоните, то и чёрт с вами!
– Прекрасно! Нас устроят три этих прекрасных шхуны. Гранд мерси, мон шери! Держи пиастры. Флот её Величества у тебя в долгу.
– Господа корсары, вперёд!
…И друзья-алкоголики, с улюлюканьем и матюгами попадав в лодки, вышли в открытое море под флагом семейных трусов Грибоффа. Да-да, именно семейных трусов неоднозначной расцветки, надетых на палку…
...Через сорок минут плаванья Грибофф перестал петь народную баварскую песню, раскачивая в такт одну из наших лодок, так что она черпала воду обоими бортами, и объявил: "Чертовски хочется отлить. Друзья мои, пора подставить пипиську солёным ветрам...". С этими словами он встал на колени на самом носу лодки, достал из ширинки свой увесистый якорь и, прогнувшись с треском в позвонках, принялся золотить воды Клязьмы. И вот тут его угораздило разглядеть вдали чужую лодку. Она безмятежно кружилась посередь речки, в то время как наша эскадра потихоньку к ней приближалась. Лодка с Грибоффом на носу шла в авангарде, и, указывая свободной рукой вдаль, наш адмирал возопил:
– О майн либер гот! Флибустьеры! Знаете, что я вижу? Я вижу добычу! Крюйс-брам-стаксель мне в попу, если на этой посудине нечем поживиться! Будем брать! Вперёёёёёёёёёёд!!!
…И эскадра послушно устремилась к добыче. Флагманский корабль, прямо скажем, выглядел устрашающе: не переставая отливать, благо было чем, Грибофф возвышался на носу шхуны подобно фигуре, вырезанной на форштевне, и орал дурным голосом: "На абордаж, ёп вашу мать!". На корме сидел Женич с длинной палкой в руках, на которой реяли семейники Грибоффа, наводящие ужас своим веселёньким колором. Роль гребцов исполняли Пятибратор и Толик, оглашающие тишину водной поверхности ритмичными воплями в такт взмахам вёсел: "Иииееераз, бл@! Иииеееераз, бл@!". Остальные две шхуны с Оом"ом, Пашей, Шуриком и местами ожившим Йуррой гораздо более скромно шли рядком вслед за флагманом.
…Когда цель абордажа приблизилась, Оом"а бросило в жар: в лодке сидела та самая девушка. А с ней та самая бабушка. Несчастные дамы, открыв рты и вытаращив глаза, в ступоре взирали на летящее к ним бортовое орудие Грибоффа, которое он не только не убрал обратно в штаны, но и начал им угрожающе размахивать. В ужасе Оом посмотрел на Шурика. Тот молча кивнул в том смысле, что "Надо перехватывать его к @бени матери!". Диспозиция лодок мгновенно поменялась. В то время как корабль под предводительством Грибоффа нёсся к лодке дамочек, шхуны под командованием Оом"а и Шурика пытались его нагнать по флангам и перехватить. На самом подходе к оцепеневшим от ужаса женщинам, когда лодка Грибоффа уже грозила вот-вот протаранить их, шхунам Шурика и Оом’а удалось обойти её на полкорпуса и одним рывком синхронно сблизиться справа и слева, столкнувшись носами прямо перед ней и образовав букву "эл", в основание которой через секунду и врезался форштевень флагмана эскадры...
..От сильного удара Грибофф, словно ядро из пушки, вылетел с носа лодки и, продолжая размахивать своим торчащим из штанов абордажным крюком с воплем "Ёпанаааааааааа!" спикировал над лодкой дамочек. Думаю читатель не сильно удивится тому, что в полёте Грибофф врезался во внучку и увлёк её за собой в воду с оглушительным всплеском...
Глава 8 (фольклорная): На деревне
...Пока Грибофф сушил свою одежду на шампурах над тлеющими углями, остальные решили организовать прод-отряд для отправки в ближайшую деревню за закуской. Не прошло и часа, как отряд из пяти человек уже маршировал сквозь ночь в направлении деревни. Если морскими войсками командовал Грибофф, то за сухопутные отвечал Йурра.
…Йурра, эстонец по национальности, но проживший большую часть жизни в Москве, являл собою носителя великоимперских настроений. Помешанный на военщине и тоскующий по мощи СССР, он имел дома карабин "Сайга", пару наручников, три полных комплекта камуфляжа и сапёрную лопатку. Вот и сейчас он шёл впереди отряда в камуфляжном тельнике и штанах, с армейскими бирками на шее и сапёрной лопаткой в руках. Следующая за ним четвёрка в дугу упитых призывников пыталась маршировать в ногу и чеканить шаг, отчего наводила ещё больший ужас на редких встречных путников. "Песню запе-вай!", - скомандовал Йурра и отряд вошёл в деревню...
...Деревенские старушки сидели на завалинке и, луцкая семАчки, спорили о политике.
– А хоть бы и пьёть! Зато он о простых людЯх думает! Верю в Борис Николаича!
– Ишь ты! О каких-таких простых? Прямо проснулся Ельцин твой и давай о Никодимовне думать – здорова ли, сыта ли.
– Ой, а то твоему Зюганову не спится, коли ты не поужинала…
..."А молодоооооваааа командиииираааа несли с пробитой головооой.." – полит-дебаты прервались нестройным хоровым пением. Из вечерней темноты к завалинке вышла сапёрная лопатка. За ней появился Йурра, а за ним и все остальные. Йурра скомандовал: "Стой, раз-два! На-лееее-во! Тпруууу, бл@! Равнение на бабулек!". Бабульки тут же засобирались по домам. Однако Йурра перехватил инициативу вопросом:
– Мать, – обратился он к ближайшей старушке доверительным шёпотом, почёсывая лопаткой ухо, – а много ли в деревне наших?
– Хватает, милок, хватает, – насторожилась "мать", мудро решив не уточнять, о каких "наших" идёт речь.
– Нда?.. А как вы вообще относитесь к очагу мирового терроризма – Чечне? – продолжил допрос Йурра.
– Отрицательно, милок, отрицательно: не любим мы этих чеченов проклятых, – отрапортовала бабулька и, уже обращаясь к подругам, запричитала, – Ой, чавой-то надуло мене всю, пойду-ка я до дому.
– Да и нам уже пора, и мы пойдём, – поддержали подруги.
– Мать, нам бы хлеба чуток, – напомнил о себе Йурра, постукивая лопаткой по камуфлированной лодыжке.
– Да что ты, милок, голодаем мы туточки, пенсия маленькая, а в огороде старыя мы ужо копаться-то, – запричитали старушки, мелкими шажками продвигаясь вдоль забора от греха подальше.
– А может всё-таки пару крошек найдётся, – вышел вперёд Пятибратор, доставая внушающий уважение кошелёк (папа у него был дюже боХатый), – Не обидим.
– Ой, да уж чаво-нить наверняка найду, ежели поискать-то, – мгновенно оживилась первая старушка, – Пойдёмте до хаты, к сестрице моей внучка приехала, так она уж и состряпала кой-чаво наверняка.
…Надо ли говорить, что, ввалившись в хату и обнаружив там ту самую бабушку, и ту самую внучку из лодки (Гоголь со своей немой сценой из ""Ревизора"" глотает окурки), отряд был вынужден поспешно ретироваться под напором ссаных тряпок и печного ухвата…
Глава 9 (электрическая): Об умение правильно сунуть
…Уже глубокой ночью в номерах разгром комнаты №27 начался с того, что в магнитофоне сели батарейки. Паша осмотрел магнитофон, поглядел на розетки в стене и с видом профессионала молвил:
– Бл@ буду, нужен провод.
– Щас! Момент! Достанем! – Йурра схватил складной нож Шурика и устремился к двери. Рванул на себя дверную ручку и вырвал её с корнем.
– Йурра, ОТ себя!
– Понял вас! – согласился Йурра, справился с дверью и маршем двинулся в неизвестном направлении.
– Да, блин… Этот достанет, – поверил в друга Паша.
…Через двадцать минут Йурра вернулся:
– Вот! – в руке он держал кусок какого-то толстого провода.
– Йуррик, это не подходит – нужна пара, к тому же у нас всё равно нет штепселя, – разочаровал добытчика Паша.
– Пара? Штепсель? – оживился Женич, – Йуррик, дай-ка ножик!
– На, – Йурра редко утомлял длинными фразами.
– Етитькина титька! Йурра, а что с ножом? – на лезвии ножа красовались две здоровенные, дочерна закоптившиеся полукруглые выбоины.
– А куй его знает! – честно ответил Йурра, резко встал и целенаправленно продефилировал на балкон с неудержимыми позывами к йогуртизированию.
В этот момент из сортира вернулся давно отсутствовавший Толик:
– Ёптыть! На нашем этаже уже сортир засорился. Неужели трудно блевать с балкона? Ааа, я смотрю уже. Ну слава богу, дошло. Прикиньте, щаз отливал на третьем этаже, так там света нет, и монтёр с проводкой @бётся – грит, какой-то дятел умудрился вырезать кусок высоковольтного провода из щита. Там до сих пор всё дымится. Чума! Крутой видать дятел, коли не убило н@х@р.
– Толя, хочешь познакомиться с этим дятлом? – глубоко вздохнул Шурик.
– Йурра??? – угадал Толик.
– Без комментариев, Толя, без комментариев.
– Ндааааа... Электрик эстонский, мля! Женич, ты что-то вроде про штепсель говорил, – напомнил Паша.
– А, ну да, – Женич допил стакан, подошёл к настенному бра и одним махом срезал ножом нижнюю часть провода вместе со штепселем. – Ну вот: и пара, и штепсель!
– Голова! – похвалил Паша, после чего приладил провод к магнитофону, залепив его жвачкой.
– Ну-ка, – сказал он, собираясь сунуть штепсель в одну из розеток на стене.
– Паш, там одна из розеток для бритвы, не перепутай, – предупредил Женич.
– Спокуха, не глядя тока член суют! – резонно заметил Паша и сунул…
…Когда через полчаса в комнату, освещая себе путь фонариком, вошёл монтёр, дым уже рассеялся, перегоревший магнитофон успели выкинуть с балкона, а провод на ощупь отодрали с треском от стены и спрятали. Но бутылку ему всё равно пришлось жертвовать, ибо только она могла помочь монтёру забыть о необходимости сообщить администратору о стёкшем на пол сгустке оплывшей пластмассы, который в прошлой жизни был розеткой для бритвы, и выжженном квадратном метре обоев вокруг неё…
Глава 10 (познавательная): О межкультурной коммуникации
…Коллективный градус продолжал нарастать, а водка всё не кончалась. Это были те молодые светлые годы, когда после йогурта люди возвращались за стол с целью добавить – и праздник продолжался. За столом снова балагурил Грибофф. Он повествовал о своей поездке в Баварию, которая произошла ещё в конце восьмидесятых:
– Ну, вы ведь понимаете, иностранцы и щас о нас мало чего знают, а тогда ваще никуя не ведали. Стандартный набор – водка, икра, зима, медведи на улицах. И заепли порядком меня местные подростки тупыми вопросами типа ""А правда, что у вас шапка-ушанка – женский летний головной убор? А у вас действительно в меню школьных обедов водка входит?"". Ну, я и принялся развлекаться. Выходим на улицу, я х@р@к к автомобилю – по капоту обеими ладонями шарю, щупаю типа. Они ко мне – мол, чё такое? А я грю – ""А из чего это у вас они сделаны?"". Мне отвечают: ""Ну как, – метал, пластик, прочая куйня.. А у вас в Москве разве не так?"". Я грю – ""Нееее… У нас из дерева. В Сибири сосны рубят, там же и машины сколачивают, потом на собачьих упряжках тащат до Урала – а там уже и железная дорога есть – паровозы ходят."" Они – ""Бл@@@, как из дерева??? А лобовое стекло??"" А я им – ""А куйли, спереди между досочками щели оставляют специальные – сквозь них и зырим. А зырить надо внимательно – не дай бог медведя кого-нить заденешь, так он разозлится и колымагу эту деревянную накуй разнесёт в щепки, не сбежишь, не скроешься!"" Они – ""Бл@@@!!! А чё медведей прямо так вот много?"" Я грю – ""А как же! Помню зимой пошли с батяней за дровами. Выходим – куяк, весь подъезд снегом завалило нах@р – не выбраться. Ну мы за лопаты. Кое-как расчистили. Тока два шага сделали – из сугроба медведь! Белый! Огромный. Хорошо сосед со второго этажа из окна увидал вовремя – из двустволки положил гада с одного залпа! Мы его потом всю зиму ели!..""
Глава 11 (добрососедская): Кавказский гость
…Под общий пьяный гогот никто не замечал, что в углу комнаты у открытой двери вот уже как полчаса сидела невесть откуда материализовавшаяся блондинка. Но вот гогот на какой-то момент затих и в образовавшейся паузе таинственная незнакомка громка икнула.
– Что за накуй! Ты откель такая блондинистая? – галантно осведомился Пятибратор.
– Оттуда, – ответствовала блондинка, неопределённо махнув рукой, и снова икнула. Блондинка была в дымину.
– Меня зовут Павел. Водки налить? – поддержал беседу Паша.
– Налить, – не стала скромничать блондинка и беседа потекла…
…Ещё через полчасика застолья в дверях возник парень лет двадцати восьми, кавказской наружности, недетской окружности и по всему видать было – на бровях. На этот момент в номере кроме блондинки находились Грибофф, Толик, Пятибратор, и спящий на кровати Женич. С трудом отлипнув от дверного косяка, кавказец ввалился в комнату:
– Свэтка, зараза, я тэбя ищу вэздэ, а ты тут. Нэхорошо, сушай, да.
– Артур, иди на х@й! Мне и тут нравится. С ребятами. Правда, ребята?
– Нууууу…. – задумались ребята.
– Э, какой-такой нравица? Куда тэбе нравица? Ааааа, я понял, сушай! – Артур резко повернулся к Грибоффу, сидящему на краю кровати. – Ты её эб@л, да?
– Да, – зачем-то подтвердил Грибофф. – Мы нежно полюбили друг друга и решили пожениться.
Артур явно расстроился. Он схватил стул и обрушил его на голову сидящего Грибоффа. Стул распался на части, которые осыпались на пол вместе с осколками двух плафонов с задетой при замахе люстры. Грибофф поднял чистый, местами детский взгляд на Артура и осведомился:
– Ты что, дурак? – при этом он зевнул.
Артур замялся. Такая реакция его морально надломила. Тогда он не придумал ничего лучше, как перевернуть стол с останками шпрот и пустыми бутылками и долбануть им по спине спящего Женича. У стола отвалились три ножки. Матрасная часть кровати с грохотом провалилась внутрь деревянного каркаса. Женич не проснулся.
Подобным непротивлением насилию Артур был окончательно раздавлен. В нервном истощении он опустился на кровать рядом с Грибоффом:
– Она мэня доконает, – вздохнул он, проводя взглядом ""Свэтку"", удаляющуюся несимметричным слаломом.
– А чё так? – поинтересовался Грибофф.
– Падазрэваю, что бл@дь, – пожаловался Артур.
– Ну так у каждой женщины недостаток есть, – подбодрил незлопамятный Грибофф. – Вот возьми Еву. Ну, всем хороша была баба. Но нахера яблоки немытые жрать было??
– Эва? Красывое у твоей жэншины имя, – продемонстрировал свои три класса образования Артур, – А водка эсть?
– Эсть!
…В этот момент в комнату вошёл Шурик и объявил:
– Поздравляю вас, у нас горе: Толик – Бэтман…
Глава 12 (голливудская): Бэтман и голые попы
…Толик был совершенно адекватным парнем. И выпить мог много. Но иногда случалось, что по пьяни его клинило – и тогда он становился Бэтманом. Когда-то этому искусству перевоплощения его научил Йурра. Научил и забыл. Но Толик забывать отказывался, как ни упрашивали. Происходило это с ним вне зависимости от лунных фаз и места нахождения. Например, возвращаясь с пьянок на метро, он не раз прямо в вагоне к неописуемому восторгу пассажиров цеплялся ногами за верхний поручень, раскачивался вниз головой, хлопая полами своей куртки (при этом на пол со звоном падали ключи, пропуск, проездной, мелочь и прочая куйня), и с остервенением рычал: ""Я Бэтмааааааан!!!"". Затем он принимался носиться по вагону взад-вперёд, продолжая хлопать импровизированными крыльями и не переставая информировать общественность о том, что он Бэтман и ""всех отъ@б@т"". И это нормально. Это молодость, это алкоголь. Но дело в том, что это шоу порой продолжалось не меньше двух-трёх часов. И это утомляло.
…Поэтому когда Шурик сообщил друзьям о сеем прискорбном перевоплощении, ребята слегка приуныли. Собственно они даже и приуныть не успели, потому как сразу за Шуриком в номер ворвался ужас, летящий на крыльях ночи, – Толик-он-же-Бэтман собственной персоной. На голове у него был разодранный пакет из-под молока, с плеч ниспадал постельный плед, на губах играла зловещая улыбка. Парень был в образе.
– Я Бэтмаааааан!!! – возвестил Толик и просочился в комнату.
…Ситуация стала очевидной: если ничего не произойдёт из ряда вон, то театр одного актёра растянется на часы. Скажу сразу – произошло.
…Сначала друзья попытались запереть Толика в шкафу. Но не это спасло их, ибо Толик вышел из шкафа через бортовую стенку (а шкаф сложился вовнутрь). После чего, пробежавшись по комнате – простите, – пролетев по комнате на пледо-крыльях и пообещав в очередной раз ""всех отъ@б@ть"", Толик выскочил на балкон. А вот там, несмотря на ночную темень, он разглядел (у Бэтманов отличное зрение) три голые задницы – внизу недалеко от балкона под сенью деревьев присели пописать три девчонки. В тишине раздавалось лишь журчание и треск цикад. Толик мгновенно прочувствовал момент – девушки в потенциале существенно расширяли аудиторию его выступления. Вот это-то и спасло его друзей.
…Встав на какие-то железки, Толик простёр руки-крылья в стороны и, набрав полную грудь воздуха, навалился грудью на балконную перекладину. Трухлявая перекладина затрещала.
– Я БэтмаааааААААААААААААААА…, – орал Толик, проломив грудью перекладину и падая со второго этажа носом в мягкую почву.
…Не допИсав, с нижнего старта насмерть перепуганные девчонки стремглав ломанулись сквозь кусты прочь, на ходу натягивая трусы и сверкая попами, под добрый гогот Йурры, по-прежнему йогуртившего с соседнего балкона…
Эпилог
…Много чего ещё было этой ночью: и выведение Толика из комы, и разматывание всех пожарных шлангов в корпусе, и балконный йогурт на брудершафт, и попытка повеситься на туалетной бумаге, и пение матерных серенад под окнами администраторши – всего не расскажешь. Да и не к чему.
…Короче говоря, настало утро. Паша проснулся под уцелевшим столом и, стукнувшись лбом, удивился низости потолков. Женич проснулся весь в шпротах и удивился, когда мы успели сходить на рыбалку. Йурра проснулся с дискомфортом в промежности и удивился торчащей у него из ширинки сапёрной лопатке. Пятибратор проснулся и удивился сапёрной лопатке, торчащей из ширинки Йурры. Оом проснулся и удивился, что сапёрная лопатка торчит всего лишь из ширинки. Толик проснулся с пакетом молока на голове и не удивился этому. Шурик проснулся и удивился тому, что он проснулся. А Грибофф не проснулся. Проснулся он только, когда ему налили холодной воды в штаны.
…После жизнеутверждающей фразы Женича ""Шурик, п#з%уй за кефиром, спасай людей!"" друзья потихонечку похмелились заныканной Толиком накануне бутылкой водки и принялись крепко думать. А подумать было над чем – ибо предстояло сдавать номера, а платить штраф за ущерб ой как не хотелось. Да и не хватило бы даже всех денег Пятибратора. Первая комната практически не пострадала – там тока спали. Но вот вторая: расплавленная розетка, сожжённые обои, отрезанный шнур, провалившаяся кровать, раскуроченный шкаф, стол без ножек, раздолбанный стул, проломанная балконная перекладина, два разбитых плафона, вырванная дверная ручка и всеразличная куйня по мелочи – таков был убедительный итог состоявшегося праздника. В результате решили сделать косметический ремонт-наёпку – по возможности устранить явные признаки погрома и надеяться, что проканает. Мебель сложили словно кубики и подпёрли, чем могли. Переставили шкаф, чтобы закрыть обои, отрезанный шнур и розетку. Оставшийся плафон сняли и выкинули, типа так и було – ваще без плафонов. Ручку дверную вставили, но трогать её было нельзя. Как и всё остальное. Иначе катастрофа.
…Пришла горничная. Ей галантно открыли дверь (чтоб сама за ручку не схватилась) и затаили дыхание. Горничная постояла, посмотрела и потребовала с друзей-алкоголиков несколько рублей за утерю полотенец, которые им вообще не выдавали.
…Так проходили студенческие годы…
|
: 2 Далее» Все Вниз