Это Путин.я его узнала. по фотке. ружо есть?есть. ну все,преступление раскрыто.
Я тоже уверен, что это Путин на фото. Не удалось кровавому спрятать концы в воду... щас не отвертится.
Сейчас соратники Неймана-Немцова много болтают в разных ток-шоу о какой-то его храбрости и т.п. вот что вспоминал Кобзон о трагедии в Норд-Осте и поведении там покойного:
«Немцова бандиты тоже звали. Но он исчез. Пропал»- А второй раз когда вы заходили к бандитам?
- Да, второй раз... Я позвонил Абу-Бакару из оперативного штаба. «Так, - говорю, - Абу-Бакар, народ здесь интересуется вами, хочет пообщаться…» «Какой народ?»- спрашивает. «Ну, здесь много»... И перечисляю несколько фамилий, в том числе Немцова и Хакамаду. Он говорит: «Пусть Хакамада и Немцов придут». - «Хорошо».
И спускаюсь во двор: «Ирина, Борис, вас приглашают». Ирина говорит: «Я готова». А Немцов: «Сейчас, мне нужно проконсультироваться». И исчез. Пропал.
Я говорю Проничеву: «Владимир Егорович, надо идти, потому что они почувствуют недоброе что-то, начнут нервничать». Ирина говорит: «Пойдемте. И мы с ней вдвоем пошли. Я говорю: «Ира, идите в створ со мной, я буду впереди идти, а вы идите сзади».
Приходим мы к разбитым дверям Театрального комплекса, а в связи с тем, что мы задержались, у них начался намаз. И, когда мы зашли, нам кричат: «Стой, стрелять будем!» Я говорю: «Все нормально, это Кобзон и Хакамада». - «Подождите, мы молимся». «Хорошо, - говорю, - подождем». Мы подождали. Потом поднимаемся, они – с автоматами. Ирина, такая перепуганная, говорит: «Можно мне закурить?»
Абу- Бакар говорит: «Мы мусульмане, мы не курим и не пьем и у нас нельзя курить». А Хакамада: «Ну, тогда дайте мне хотя бы пару детей». Абу-Бакар на меня опять смотрит: «Так, торговля закончилась». Я говорю: «Ну, закончилась и закончилась…» ...Я взял Ирину и мы пошли...
«...А потом Борис повез меня в Кремль»
- Мы вышли и вдруг откуда ни возьмись подбегает Немцов и говорит: «Срочно в машину, в Кремль, к президенту!»
я толстаяяяя

Толстый. Не плачьте и будьте настоящим мужиком Параной, толстые мужики не плачут.